— Просыпайся, спящая красавица, у тебя есть всего один телефонный звонок.
Грубый мужской голос, прозвучавший из коридора по ту сторону решетки, неожиданно вырвал Китти из тревожного некрепкого сна. Тяжелые веки еле разомкнулись, мутному взгляду понадобилось время, чтобы сфокусироваться на одной точке, а мозгу вспомнить, где вообще находится тело.
Последнее из воспоминаний было расплывчатым, кажется, он тусовался в ночной клубе, а если быть точнее, то толкал дурь. Сам Китти тоже был под кайфом, поэтому не сразу заметил, как его преследуют копы в штатском.
Когда завязалась потасовка и его повязали, то хорошенько приложили башкой об пол, так что, сейчас она прямо-таки раскалывалась, а на месте удара на лбу уже назрел синяк.
В полицейский участок попадать ему было не впервой, но это был раз, когда копы с ним не церемонились и действовали действительно жестко. Возможно, привезя сюда, в участок, они его избили, потому что тело болело и было как будто чужим, ребра ныли, и Китти, еле-еле сев, только сейчас почувствовал во рту привкус крови. Разбитая губа только что снова лопнула и рана начала кровоточить.
— Ты слышишь меня, блядь? Один звонок! — Коп, подойдя ближе, развопился. В его руке была пластиковая бутылка с водой без этикетки, но вместо того, чтобы дать Китти попить, он выплеснул воду на него, чтобы шевелился быстрее, правда это не очень помогло.
До телефона он добрался с трудом. Должно быть ублюдки сломали ему одно из ребер, раз где-то под ними с правой стороны прошибала боль, но сейчас это было неважно, сейчас нужно было вспомнить точностью до последней цифры номера Варнас, потому что она была его единственным шансом на спасение. Наверняка, та даже была не в курсе, что он здесь, а с ночи, наверное, прошло уже часов восемь или десять.
— Детка, не клади трубку, это я, — сообщил он, когда Миша ответила недовольным раздраженным тоном, похоже думая, что ей звонят очередные разводилы из рекламной компании.
— У меня совсем немного времени. Послушай внимательно, — Китти поморщился, стоять, даже прислонившись к стене, было тяжело. Все тот же коп, окативший его водой, стоял рядом, чтобы Хирш не сболтнул ничего лишнего, указывая на наручные часы на руке, мол время и надо поторопиться.
— Ночью в клубе оказалась полиция. В общем, пока я в участке, но они не будут тут долго меня держать. Говорят, что сегодня отправят куда-то еще. Короче, им нужен залог. Десять тысяч наличкой. Сможешь найти? — Китти прикрыл глаза и потер разбитую переносицу, когда Миша на другом конце провода на него заорала, и убрал телефонную трубку от уха, чтобы ее вопль не был таким оглашающим.
— Какой смысл щас в том, что ты злишься?… — Он попытался ее урезонить, но Варнас не унималась. — Бля, я знаю, что получилась полная херня, просто вытащи меня отсюда! Поняла? Или хочешь чтобы я сел?! Ты этого хочешь?
Дождавшись, пока та возьмет себя в руки, Китти наконец продолжил. Собачиться с ней не было никакого смысла, ему просто нужно было ее уговорить.
— Окей, слушай. Позвони моей матери? Пусть даст бабок, скажи, что это для Джоя, а не для меня. На внука она не пожалеет. Бля, да просто позвони ей, придумай что-нибудь, ты ведь это умеешь!…
— Ну все, хватит, — коп решил, что Китти сказал уже все, что хотел, и бесцеремонно оборвал звонок, забрав трубку и сбросив вызов.
Так прошли почти сутки, а потом его перевели в окружную, не дав связаться ни с кем из знакомых, да и по сути ему к кому было больше обращаться, Миша была единственной, кто у него был и на ком держался весь его мир. Шаткий, неустойчивый, но уж какой был, а другого Китти не хотелось.
Под залог его выпустили спустя четыре мучительных дня, настолько дерьмовых, что вспоминать тошно. Утро, когда Китти покинул учреждение, было лучшим в жизни. Солнце светило ярче, ветер был теплым, а воздух вокруг пах необъяснимой сладостью. Его Хирш вдохнул полной грудью, блаженно прикрыв глаза. Свобода ощущалась как глоток холодной кока-колы в стакане из морозильника, ее-то он сейчас и хотел больше всего.
Когда за спиной закрылись автоматические раздвижные ворота, первым кого Китти увидел, был Папс. Тот стоял на другой стороне дороги, скрестив руки на груду и подбирая спортбайк Хирша — неоновый зеленый Кавасаки, знал, что Китти захочется погонять, и у того рот сам инстинктивно растянулся в широкой совершенно счастливой улыбке.
— Чувак! — Подлетев к Папсу, Китти обнял его, будто они оба не виделись сто лет.
— Братишка, — тот испытывал те же чувства, долго не разжимая крепких объятий. — Мы скучали, места себе не находили.
— Да ладно? — Лукаво сощурив один глаз и отстранившись, спросил Хирш, но тут же похлопал Галлахера по плечу, потому что ответа не требовалось. — Где она?
При этом вопросе лицо Китти стало серьезным, ведь Миши он до сих пор не наблюдал, хоть она и сделала как он ей сказал, нашла деньги.
— Дома, — ответил Папс, но при этом ответ его был каким-то уклончивым, будто он тщательно его обдумывал перед эти, представляя, что Хирш может спросить. К счастью, Китти не заметил подвоха, так был поглощен своим выходом, что не стал медлить, быстро оседлав байк.
— Тогда поехали домой, чертовски мечтаю о горячем душе, где на тебя никто не таращиться во все глаза, — Хирш надел на голову свой шлем с кошачьими ушами, который Папс тоже привез с собой, и опустил затемненный визор.
Дождавшись, когда Галлахер усядется позади, Китти завел мотор и стартанул с места, набирая на пустой трассе максимально допустимую скорость очень быстро, а потом и вовсе превышая ее.
На подъездной дорожке стояла чужая тачка. Китти такой раньше тут не видел, поэтому понятия не имел, чья она. Поставив байк на подножку и наконец сняв шлем с головы, он услышал музыку, доносившуюся из приоткрытого окна гостиной. Это было странно, потому что за Мишей обычно такого не водилось. Китти хмуро взглянул на Галлахера, но тот сохранил непроницаемое выражение. Не хотел никого сдавать, это Хирш понял уже после того, как вошел в дом, — куда дверь, кстати, была открыта, — обнаружив внутри вечеринку. Не слишком шумную, но в последнее время не типичную для них троих; в доме был маленький ребенок, поэтому гулянок они больше не устраивали. Как мать, Варнас серьезно взялась за дело, хоть и наняла няню, чтобы помогала, но сама все равно много участвовала, ведь на самом деле она очень хотела этого ребенка. Иногда Китти казалось, что Джой ей нужен был даже больше, чем он сам, но предпочитал гнать от себя эти мысли, потому что ни к чему хорошему они его не привели бы, ведь если все откажется так, что он сможет сделать?
С Мишей именно это и было самым паршивым, он не мог сделать ничего, только прогнуться под обстоятельства и ее желания, ведь она была не малолетней девчонкой, которую можно подстроить под себя или продавить в каких-моментах, та была состоявшейся женщиной, знающей чего она хочет от этой жизни. А с такими любые шутки были очень опасны. Но именно это Китти и заводило: каждый день как последний, балансирование на грани, на краю пропасти. Он жестко подсел на это ощущение, которое та ему давала, и слезть с него представлял вряд ли возможным.
«Только смерть разлучит нас». Эта фраза была вытатуирована у него вместо кольца на безымянном пальце, и символизировала собой все, что Китти к Ней чувствовал.
Распахнув дверь, он учуял запах забористой травы, который стоял повсюду. Внутри начала кипеть злость, потому что он не так себе представлял свое возвращение. Он не ждал и семейного застолья, но вернуться ему хотелось в тихую обстановку.
Первым делом он подошел к колонке и выдернул провод. Музыка, мелодичный чиллаут, играющий скорее фоном, вдруг оборвался, вызвав недовольство у танцующе посреди гостиной темноволосой девчонки. Китти грубо толкнул ее, чтобы освободить себе место. Ему нужно было пробраться к дивану, потому что на нем сидела Она, обжимаясь с каким-то уродом, толкающим язык в ее рот.
— Ты, сука, охуела? — Схватив Варнас за руку усеянную мелкими девчачими тутушками, Хирш одним рывком сдернул ее с незнакомого мужика, толкнув в объятия Папса, чтобы придержал, потому что сейчас нужно было разобраться не с ней.
— Ты еще кто такой? Давай вставай, — рявкнул Китти, глядя на чувака, развалившегося на диване, как хозяин. В его, блять, доме.
— Встал, я сказал! — Но слова не помогали, мужик начал отбиваться, он определенно был под кайфом, они тут все чем-то обдолбались, но у Хирша не было настроения выяснять чем.
Вскипев до предела, он просто замахнулся шлемом, который принес с собой, и ударил незнакомца им прямо по лицу, ударил наотмашь так, что у того изо рта кровь выплеснулась фонтаном.
Тот шлепнулся на пол между диваном и низким кофейным столом, усеянном фантиками, пеплом, окурками и пластиковыми стаканчиками, вместе с кровавым месивом выплюнув и свои зубы.
— Вечеринка окончена, — все, кто был, замерли, будто тут же протрезвели. Китти забрал у Папса Мишу, бросив тому, — убери отсюда всех, — и сам потащил Варнас в ванную, в какой-то момент подняв, оторвав от пола, — весила она всего ничего, — несмотря на сопротивление и крик, где перегнул через бортик ванной, толкая ее голову под ледяной душ.